Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

ТЕМА: Притчи

На круги своя, карты, деньги... 15 года, 7 мес. назад #481

В гробу картонном мы прожили года два. По чести сказать, ничего хорошего в нем нет, в гробу этом. Во-первых, тесно. Во-вторых, не видать ни хрена, кроме рубашки соседа, что под тобой. Или соседки. А тебе в рубашку тот, кто над тобой, пялится. Или та. Календарю только повезло, его сверху присобачивают, значит, никто в задницу не смотрит. Хотя вот убейте, не понимаем, ну на кой фарт на нас календарь кладут. Это все равно, что в коробку с леденцами презерватив засунуть.
Ну да ладно, два года не двести двадцать, а наши, бывало, и поболе в гробах загибались да под стеклами в музеях истлевали. В общем, всякой дряни приходит конец, вот и мы, на этот самый конец, отмучались. Родились, значит.
— Век козырной не бывать, — ахнула эмоциональная Двойка Пик. Она лежала в самом низу и поэтому первой увидела тех, кто помог нам родиться. — Ну и ряхи.
В следующий момент нас развернули веером, и все убедились, что Двойка Пик не врала: ряхи на самом деле оказались те еще.
— Хорошие карты, пластиковые, — сказал обладатель той ряхи, что помоложе, с длинным кривым носом, прилизанными бакенбардами и щербиной там, где у нормальных людей зубы. — Сносу им не будет, Карпыч, в бутике за полторы сотни взял.
— Работы с ними много, — проворчал Карпыч, похожий на старую заслуженную лошадь. — Пластик бритвой не сработаешь, Севочка, красить придется.
— Ну так крась, прорва старая, — проявил решительность Севочка и помянул сомнительную мать.
— Денег стоить будет, — гнул свое Карпыч. — Работа непростая, деликатная. Рубликов на пятьсот работенка-то потянет. И авансец, авансец таки попрошу.
— Чтоб ты сдох, — пожелал Севочка и полез за пазуху. — На, жри, — бросил он на стол мятую купюру. — Да как следует коцай, за руку поймают — с тебя спрошу.
— «Коцай, поцай», — передразнил ответственный Туз Треф. — Ну, братья-сестры, шестеркой буду, мы в ремизе. Он же нас сейчас закрапит.
— К гадалке не ходи, — подтвердил блатной Валет Бубен. — Эх, душа забубенная, — затянул он, — да колода крапленая, там, где пайка казенная, кирзачи да бушлат…
— Заиграли мальчишечку, — подхватили старшие Пики, — не сложилась мастишечка, и поставил он лишечку на пиковый расклад.
Карпыч между тем, кряхтя, извлек из ящика стола увесистую картонную коробку, выудил из нее бритву, набор флакончиков с лаками, пузырек с ацетоном и пенсне. Нацепив его на нос, он уселся за стол и сноровисто разложил нас по мастям.
— Братцы, я чувствую себя голым, — простонал застенчивый Король Червей после того, как подвергся экзекуции. — Какой позор, меня можно прочитать по рубашке.
— А я — изнасилованной, — пробасила вульгарная Дама Бубен, — причем самым что ни на есть извращенным образом. Как будто меня чужой валет покрыл. Черный. А то и оба.
— Такую покроешь, — проворчал сварливый Валет Пик. — Тоже мне, бубена мать.
Карпыч собрал нас вместе, снова упаковал в картонный гроб-футляр и аккуратно его заклеил. Некоторое время мы лежали молча, настроение у всех было отвратным. Даже у Тузов.
— А календарю-то пофартило, братцы, — на минорной ноте подытожила эмоциональная Двойка Пик. — Он теперь один у нас некоцаный.
* * *
— А вот и Севочка. Здг’авствуйте, дог’огой, — приветствовал нашего хозяина елейный грассирующий дискант. — Все уже собг’ались, — понизив голос до шепота, сообщил дискант. — Андг’юня, Вольдемаг’ и Аг’он Аг’оныч, вас только ждут.
Севочка вытащил нас из кармана и небрежно бросил на стол.
— Аккуратнее, недоумок, — взвизгнула эмоциональная Двойка Пик, которая снова была снизу и приложилась поэтому фэйсом об тэйбл.
Через минуту нас вскрыли, пересчитали, похвалили за то, что пластиковые, и разделили на две части. Двадцать наших от двойки до шестерки отправились обратно в футляр, а остальных принялись тасовать. Мы, конечно, сразу догадались, что боевое крещение придется принимать в преферанс.
— Компания так себе, — авторитетно заявила вульгарная Дама Бубен. — Севочка из них обезьян сделает.
— Мудрено не сделать, — согласился ответственный Туз Треф. — С учетом некоторых наших особенностей.
— Мне этот Ароныч не внушает доверия, — поделилась сомнениями недоверчивая Дама Пик. — И остальные какие-то скользкие. А катранщик так вообще шельма. «Все уже собг’ались», — передразнила она. — Мазу держу, катранщик у Ароныча в доле.
Тем временем нас стасовали, дали подснять, Вольдемар раздал, и игра началась.
— Шесть пик, — открыл торговлю Севочка.
— Я — пасс, — отказался от борьбы Арон Ароныч.
— Шесть треф, — повысил Андрюня.
— Здесь.
— Бубен.
— Здесь.
— Шесть червей.
— Здесь, — кинув косяка на прикуп, с сомнением произнес Севочка.
— Играй, — сдался Андрюня, — все твое.
— Что он творит, — запричитал ответственный Туз Треф. — Ему же прикуп не подходит!
— Н-да, — согласился застенчивый Король Червей. — Наш-то, похоже, фраер. Вот стыдуха.
Севочка прикупил и сделал снос.
— Семь бубен, — заказал он.
— Кто играет семь бубен, — сказал Арон Ароныч, — тот бывает… Я — пасс.
— Отгребен, — уточнил Андрюня. — Вист. Втемную. Ходи, Севочка.
— Знать бы с чего, — неуверенно протянул тот.
— Хода нет — ходи с бубей, нет бубей, так хреном бей, — посоветовал Вольдемар.
Севочка крякнул и, почесав пятерней в затылке, вышел козырным тузом. С полминуты нами молча шлепали по столу.
— Вот проклятье, — сказал, наконец, Севочка. — Ну и расклад. Ладно, первый ремиз — золото. Без одной я.
— Без одной отец родной, — подтвердил Арон Ароныч. — Восемь в гору прокурору.
Андрюня сноровисто собрал нас со стола и принялся тасовать.
— Братцы, глядите, что он делает, — взвизгнула стервозная Дама Червей. — Он же не тасует нас, а зачесывает.
— Вот шельма, — изумленно протянул ответственный Туз Треф, которого Андрюня счесал вниз. — Пусть меня побьют шестеркой, но они тут все мазурики. Наш-то за лоха проходит.
Вскорости выяснилось, что ответственный Туз Треф прав. Компания явно собралась ради Севочки. Его заторговывали, били козырями в ренонс, сливали в него распас, а под конец навесили паровозный мизер.
— Должен буду, — угрюмо буркнул Севочка, когда избиение, наконец, закончилось, и выложил на стол содержимое бумажника. — Здесь двадцать штук, остальное с меня.
— Поверим, поверим, — вальяжно пробасил Арон Ароныч. — Приходите еще.
Севочка вышел вон, так и забыв нас на столе.
— А карты-то лох принес, похоже, крапленые, — удивился Вольдемар, разглядывая наши рубашки. — То-то, я гляжу, он все время на прикуп косил. Точно, смотрите, тузы наколоты. И короли.
— Верно, — присвистнул Андрюня. — Все фоски да лошпайки ацетоном протравлены. И подлакированы. Ну, дает, лоховской.
— Нехог’ошо, — укоризненно покачал головой катранщик. — С его стог’оны это пг’осто свинство. Пг’инести кг’апленые каг’ты в пг’иличную кваг’тиг’у. Долечку пожалуйте, господа шпилег’а.
— А карты я, пожалуй, себе возьму, — отсчитывая катранщику долю, сказал Вольдемар. — Пусть будут.
* * *
— У Вольдемара не забалуешь, — поделилась опытом бывалая Девятка Бубен. — Вот же волчара, — добавила она с восхищением. — Наглость — сестра таланта.
Вольдемар демонстрировал прекрасную технику обращения с нами. Его татуированные перстнями музыкальные пальцы так и летали над столом. За неполный час Вольдемар дважды свольтировал, трижды передернул и удачно применил накладку, подлянку и двойной щелчок.
— Укрупнимся? — предложил противник, тощий немолодой субъект в очках, с козлиной эспаньолкой и трясущимися венозными руками.
— М-м, не возражаю, Антон Палыч, — вальяжно согласился Вольдемар и, насвистывая, исполнил шулерскую врезку.
— Чего он всё свистит, — пробрюзжал сварливый Валет Пик. — Не свисти в хате, денег не будет, — вызверился он на Вольдемара. — Жаль, не слышит, — пожаловался Валет Пик. — Достал уже своим свистом. И мотивчик какой-то поганый.
— Сам ты поганый, — обиделся блатной Валет Бубен. — Козырная песня, — добавил он и затянул: «Местечковый вокзальчик, опустевший перрон, я влюбился как мальчик в эту даму бубен. Только нет в жизни счастья, лишь нефарт да обман, с королем черной масти у нее был роман».
Антон Палыч подснял. Вольдемар, раздав по три карты, открыл козыря.
— Нет у царского двора катки лучшей, чем бура, — насмешливо произнес он. — Ходите, уважаемый.
Антон Палыч вышел с двух треф. Вольдемар убил старшей трефой и козырем.
— Девки, — насчитав девятнадцать очков, сказал он. — Что ж, продолжим.
Заход перешел к Антон Палычу, и после обмена безочковыми взятками тот вышел с трех пик.
— Во взятке партия, — сказал Антон Палыч, с трудом сдерживая дрожь в руках.
— Да, это ход, — протянул Вольдемар и покрутил кудлатой башкой. — Что ж, потянем. Оба-на! Не прет вам сегодня, Антон Палыч, — сочувственно сказал он, предъявив трех козырей и сгребая со стола деньги. — Дети кричали ура, папе приперла бура.
За следующий час Антон Палыч проигрался вчистую и, употребив пару нехарактерных для своего классического тезки выражений, покинул поле боя.
— Не сыграла карта ваша. С трех, сынок! Бура, папаша! — поучительно продекламировал ему в спину Вольдемар, выпроваживая за дверь. — В следующий раз отобьетесь.
* * *
Вольдемара задержали на улице среди бела дня, когда он направлялся на катран, упрятав нас во внутренний карман видавшего виды пиджака.
— А, старый знакомый, — обрадовались Вольдемару в том месте, куда его долго уговаривали проследовать, обещая разобраться и игнорируя уверения в том, что задержание наверняка ошибка. — Так, что у нас с личными вещичками? Ага, нож, ключи, курево. Ствола нет? Ого, денег-то сколько. Зачем, интересно, вышедшему за хлебом гражданину столько денег? Вы ведь за хлебом шли, не так ли? А это что такое? — радостно возопил голос после того, как извлекли на свет нас. — Никак, картишки. Приобщите, товарищ сержант, могу поспорить, что рубашечки коцаные.
— Вот теперь влипли так влипли, — прокомментировал ответственный Туз Треф. — Будем пылиться среди вещдоков, пока Валеты не станут Королями. От старости.
— Доигрался, паршивец, — в сердцах сказала эмоциональная Двойка Пик. — И сам при пиковом интересе остался, и нас под раздачу подставил.
— Ничего, братцы, — утешила бывалая Девятка Бубен. — Сдается мне, менты тоже в карты играют. Может быть, еще побарахтаемся.
Опыт взял верх над скепсисом. Тем же вечером мы перекочевали в карман служебного кителя, принадлежащего коренастому усатому лейтенанту, тому самому, что был готов биться с сержантом об заклад насчет наших рубашек.
— Агента нового завербовал, — сообщил лейтенант, вычеркивая нас из списка вещдоков. — Сейчас на конспиративную квартиру иду, информацию сдаивать буду. Глядишь, и картишки пригодятся.
Лейтенант не соврал: не прошло и часа, как он уже раскалывал нового агента на конспиративной квартире. Чтобы удобнее было колоть, лейтенант выставил початую бутылку коньяка, положил рядом с ней пачку сигарет, зажигалку, после чего плюхнул на стол и нас.
— Вот это сиськи, — сказала вульгарная Дама Бубен, едва завидев нового агента. — И задница. Хороших барабанов себе вербует наша служба и опасна, и трудна.
— Сыграем, Дарья Петровна? — предложил между тем страж порядка.
— Ой, да я не умею, — закокетничала Дарья Петровна. — А во что?
— В дурачка, — уверенно сказал лейтенант и разлил по рюмкам коньяк. — Ну-с, давайте, что ли, с личным знакомством, — провозгласил он полный изысканности тост.
— А на что играть будем? — осведомилась, освоив коньяк, Дарья Петровна. — В карты на интерес ведь играют, товарищ лейтенант.
— Можно просто Вася, — ободрил агента сыщик. — И вообще, давай на ты, что ли. А на что играть, сейчас решим. Так, я, значит, на службе, на деньги, получается, нельзя. На поцелуи вроде несолидно. Давай, Даша, на раздевания.
— Ой, ну вы скажете, — зарделась Даша, — так сразу и на раздевания. А если муж придет? Ну, что вы смотрите, сдавайте.
— Корвы чезари, — волнуясь, объявил лейтенант, открывая козырем Восьмерку Червей, и, хотя еще не проиграл, снял кобуру с пистолетом и галстук. — Для ускорения процесса, — объяснил он агенту.
— Стыдно-то как, — прошептал застенчивый Король Червей. — Позор-то какой, ведь это настоящий адюльтер, и мы в нем соучаствуем.
Игра на раздевание заняла ровно десять минут, после чего сбор оперативной информации перенесли из гостиной в спальню, оставив нас лежать в беспорядке на столе.
— Докатились, — скорбно сказал ответственный Туз Треф. — Хорошо еще, не доиграли, а то не всякий выдержит смотреть на то, что там, под портупеями.
Напитавшись секретной информацией до предела, лейтенант Вася покинул конспиративную квартиру. При этом он проявил присущие людям его профессии бдительность и оперативность, так как меньше чем через полчаса после его исчезновения нас уже тупо разглядывал внушительного вида лохматый индивид с носом цвета червовой масти.
— Это чо? — проявил любознательность индивид, пытаясь сфокусировать глаза на стервозной Даме Червей.
— Не видишь, что ли, перед тобою Дама, осел, — саркастически ответила та. — Да-ма, — по складам произнесла она, — настоящая, а не твоя сожительница-шалашовка.
— Ой, Федюнчик, это же Маринка заходила, — засуетилась вокруг красноносого оперативный агент Даша. — Ну, ты же Маринку знаешь, шалавая такая с пятого подъезда. Она мне гадала. Прикинь, Федь, вышло, что мы с тобой поедем летом в Крым.
* * *
В симферопольском поезде мы пошли по рукам. Нас одалживали и забывали возвращать. Нами упражнялись в кинга, во все виды дураков, а особо одаренные — в пьяницу и веришь-не-веришь. В пятом купе мы потеряли младших: шестнадцать наших от двойки до пятерки полетели за ненадобностью в окно на полном ходу.
— Жалко Двойку Пик, — всплакнул ответственный Туз Треф. По рубашке у него растекся яичный желток. — Она была такая непосредственная.
— Один хрен пропадать, — сказал блатной Валет Бубен с выпачканной томатным соусом рубашкой и подбитым сигаретным пеплом левым глазом. — Мы и так, считай, зажились. Не были бы пластиковыми, уже давно спеклись бы. Ах, почему, почему, почему, — без былой удали затянул он, — спекся валет бубновый, а потому, потому, потому, что был расклад хреновый.
— Так мы ничего достойного и не совершили, — печально сказала бывалая Девятка Бубен с загнутым углом и жирным пятном от шпрот. — А нашими собратьями выигрывали состояния. Из-за нас стрелялись, дрались на шпагах, вешались.
— Вот так проходит мирская слава, — проворчал сварливый Валет Пик со следами от жевательной резинки. — Был я Пик, а ныне — пшик, — резюмировал он.
Застенчивый Король Червей промолчал. Ему не повезло больше остальных. Выполненное фломастером, на нем теперь значилось неприличное слово из трех букв, проиллюстрированное к тому же гипертрофированными мужскими гениталиями.
Усталая пожилая проводница смела нас со столика и раскрыла жерло большого полиэтиленового пакета, в который выбрасывала мусор.
— Сука ты старая, — сказал одноглазый блатной Валет Бубен.
— Это кто же меня сукой назвал? — охнула проводница.
Мы опешили. Людям не положено слышать нас, в нас пристало только играть.
— Я назвал, — первым пришел в себя Валет Бубен. — Ты же нас в мусор хотела выбросить.
— Мать святая богородица, — схватилась за сердце проводница. — Свят, свят, прости и сохрани.
— Ты, мать, подвязывай молиться, — развил успех Валет Бубен. — Лучше под нижнюю полку залезь да пошуруй там. Меня когда по пьяни на пол уронили, я туда косяка кинул. Кольцо там лежит, в самом углу, с брульянтом.
Потом проводница долго очищала нас от прилипшей яичной скорлупы, замывала жирные пятна и соскребала запекшийся пепел.
— Дожила, — причитала она, отсвечивая бриллиантом с надетого на безымянный палец кольца, — нашла себе благодетелей на старости лет. Всю жизнь карты ненавидела. Сынок мой всё в вас проиграл, в проклятые. Вон, — достала она из сумки фотографию. — Жизнь на вас, считай, положил, обормот.
— Да это же Севочка. Нет, не может быть, ахнула недоверчивая Дама Пик. — Смотрите, братцы, ведь и вправду Севочка.
— Он, — подтвердила бывалая Девятка Бубен. — Теперь понятно, почему мать нас слышит. Бывало такое, когда наши полный круг совершали и возвращались к первому хозяину. Об этом гадалки знают цыганские, они специально колоды по миру пускали. И если возвращалась колода, через десяток рук пройдя, то все гадания сбывались. И удача приходила в кибитку, обживалась и баловала семью цыганскую.
— Одно дело гадалки, — привычно забурчал сварливый Валет Пик, — а другое, не при матери-старушке будь сказано, Севочка. Который из тех, что напрасно старушка ждет сына домой, у сына башка не на месте, он секой увлекся, очком да бурой и всё пропалил, кроме чести.
— А что Севочка, что Севочка-то, — заступился ответственный Туз Треф. — Между прочим, далеко не худший вариант. Во всяком случае, не какой-нибудь там Вольдемар.
— Вполне приличный молодой человек, — подтвердила стервозная Дама Червей. — Пока только слегка нефартовый.
* * *
— Отчистишь, отлакируешь, подлатаешь, чтоб как новые были, — инструктировал Севочка Карпыча. — Деньги плачу любые.
— У тебя, похоже, от попаданий крыша совсем поехала, — покачал головой Карпыч. — Кому нужно это старье? Новые неси, я их тебе козырным крапом закоцаю.
— Сюда слушай, — возмутился Севочка. — Сказал: эти делай. Да на совесть делай, а то от твоей работы одни попадания.
— Ну, как скажешь, — согласился Карпыч. — Может, тебе их заточить заодно? В секу заточенными самое то.
— Сека губит человека! — назидательно выпятив указательный палец, произнес Севочка, и у Карпыча от такого заявления мигом отвисла челюсть. — Так что никакой больше секи. И точить не надо, что сказал, делай. А я пойду пока, завтра вернусь.
— Зубы вставить не забудь, — напомнил ответственный Туз Треф. — Противно смотреть.
— И бачки дурацкие чтоб сбрил, — велела вульгарная Дама Бубен. — С такими бачками на тебя ни одна дама не посмотрит.
Севочка вздохнул. За последнее время он дважды угадал в спортлото, выиграл в лотерею мотоцикл и уделал в гусарский преферанс Арон Ароныча.
— Вставлю зубы, вставлю, — пробурчал Севочка. — И баки сбрею, так и быть.
— У тебя с башкой точно всё в порядке? — осведомился Карпыч. — Что ты мне тут про зубы втираешь? Класть я хотел на твои зубы.
— Все-таки старик очень сильно напоминает лошадь, — сказал застенчивый Король Червей.
— Тебе велят передать, что ты похож на лошадь, — сообщил Севочка и, оставив Карпыча крутить пальцем у виска, отчалил на прием к стоматологу.

© М. Гелприн
  • Lucky

Притчи 14 года, 4 мес. назад #13512

притча от Александра Шубникова.

Однажды Крапива сказала Розовому Кусту:

— Каждую весну из моих молодых побегов садовник делает прекрасный суп. Но почему-то не мне, а тебе он отвёл лучшее место, ухаживает за тобой и поливает, а у меня отнимает последние крохи земли у ограды. Откуда такая несправедливость?

— Я радуюсь солнцу и наслаждаюсь жизнью, — ответил Розовый Куст, — и всегда готов поделиться с садовником цветами своего счастья. В благодарность за хорошее настроение он даёт мне всё, что нужно. Ты же при каждой встрече лишь колешь и жжёшь его. Будет ли он целый год помнить твою тарелку крапивного супа?

Все что с нами происходит в нашей жизни – это великие уроки, которые нам придется осознать. Не так важно то, что с нами происходит, как то, как мы к этому относимся.
  • ewwa111

Притчи 14 года, 4 мес. назад #13513

Однажды осел фермера провалился в колодец. Он страшно закричал, призывая на помощь. Прибежал фермер и всплеснул руками: “Как же его оттуда вытащить?”
Тогда хозяин ослика рассудил так: “Осел мой - старый. Ему уже недолго осталось. Я все равно собирался приобрести нового молодого осла. А колодец, все равно- почти высохший. Я давно собирался его закопать и вырыть новый колодец в другом месте. Так почему бы не сделать это сейчас? Заодно и ослика закопаю, чтобы не было слышно запаха разложения”.
Он пригласил всех своих соседей помочь ему закопать колодец. Все дружно взялись за лопаты и принялись забрасывать землю в колодец. Осел сразу же понял к чему идет дело и начал издавать страшный визг. И вдруг, ко всеобщему удивлению, он притих. После нескольких бросков земли фермер решил посмотреть, что там внизу.
Он был изумлен от того, что он увидел там. Каждый кусок земли, падавший на его спину, ослик стряхивал и приминал ногами. Очень скоро, ко всеобщему изумлению, ослик показался наверху - и выпрыгнул из колодца!

…В жизни вам будет встречаться много всякой грязи и каждый раз жизнь будет посылать вам все новую и новую порцию. Но Всякий раз, когда упадет ком земли, стряхни его и поднимайся наверх и только так ты сможешь выбраться из колодца.
Каждая из возникающих проблем - это как камень для перехода на ручье. Если не останавливаться и не сдаваться, то можно выбраться из любого самого глубокого колодца.
  • ewwa111

Притчи 14 года, 4 мес. назад #13514

"Жизнь даёт нам то,чего хотим лишь тогда,когда мы уже научились жить без этого!"
  • ewwa111

Притчи 14 года, 4 мес. назад #13611

[i][color=#0000ff]Жил-был один очень мудрый король. Его собственный премьер-министр совершил предательство: передал какие-то секреты в соседнюю страну, неприятелю. И был пойман с поличным. За это было только одно наказание - смерть. Но старый король всегда любил этого человека. Он был приговорён к смерти, но король дал ему шанс. В последний день он созвал свой суд. С одной стороны было оружие, готовое убить преступника, а с другой стороны была чёрная дверь...

И король предложил:
- Ты можешь выбирать: или смерть - ты приговорён к смерти, - или чёрная дверь. Ты можешь сам принять решение.
Премьер-министр спросил:
- А что за этой чёрной дверью?
Король ответил:
- Это неизвестно. Никто не знает этого, потому что никто не выбирал этого раньше. Во времена моего отца, во времена моего деда много раз предоставлялась такая возможность, но никто не воспользовался ею, поэтому никто и не знает. Это неизвестно никому; даже я этого не знаю. У меня есть ключ, но когда мой отец умирал, он сказал мне: «Я могу открыть дверь, но если ты войдёшь в неё, я закрою её за тобой. Ты не должен заглядывать в неё». Но ты можешь посмотреть, что там, потому, что ты можешь выбирать. Ты можешь выяснить, что там находится. Ты имеешь право выбора.

Премьер-министр долго размышлял и выбрал смерть. Он сказал:
- Убей меня. Я не хочу идти за эту чёрную дверь.
И был он казнен.

Королева была очень любопытной. Она стала настаивать на том, чтобы король каким-то образом посмотрел, что там за дверью. Король рассмеялся и сказал:
- Я знаю - за ней ничего нет. Это просто свобода; за ней нет даже никакого помещения. Эта дверь открывается в широкий мир. Там нет ничего, но этого ещё никто не выбирал.

Вместо неизвестного люди выбирают смерть. Вместо неизвестного люди даже выбирают страдание. Неизвестное кажется им ещё более опасным, чем сама смерть. А свобода - это дверь в неизвестное. Свобода означает движение в неизвестное без знания того, куда идёшь, без знания того, что случится в следующий момент... Это чёрная дверь.
[/i][/color]
  • Какэтко

Притчи 14 года, 3 мес. назад #13833

Однажды молодая белошвейка сидела на берегу реки и шила, как вдруг ее наперсток упал в воду. Она заплакала, и тогда явился к ней Господь и спросил: "Дитя мое, почему ты так горько плачешь?"
Швея ответила, что ее наперсток упал в воду, и как же она будет без него помогать мужу прокормить семью?!..
Господь опустил руку в воду и вытащил из воды золотой с жемчугом наперсток. "Это твой?" - спросил он женщину. Она ответила "Нет".
Во второй раз погрузил Господь руку в воду и достал серебряный наперсток, украшенный сапфирами. "Это твой наперсток?" - снова спросил он, и швея ответила "Нет".
В третий раз достал Господь из воды кожаный наперсток. "А это твой наперсток?" - спросил он, и швея сказала "Да". Обрадовался Бог такой честности и оставил ей все три наперстка, и она счастливо возвратилась домой.

Прошло несколько лет.
Как-то белошвейка гуляла вместе с мужем вдоль реки, как вдруг муж поскользнулся, упал в реку и скрылся под водой. Швея заплакала, и снова явился Госполь к ней и спросил: "Почему ты плачешь?" - "О Боже, мой муж упал в реку!"
Бог вошел в воду и вышел вместе с Джорджем Клуни.
"Это твой муж?" - спросил он женщину.
"Да", - воскликнула она.
Бог разгневался: "Неправда, ты лжешь!"
"Прости меня, Господи, произошло недоразумение. Видишь ли, если бы я сказала про Джорджа Клуни "Нет", ты бы вывел мне Брэда Питта. Скажи я и в этот раз "Нет", ты вышел бы из воды с моим мужем. И если бы на этот раз я ответила "Да", ты бы дал мне в мужья всех троих. Здоровья я не особенно крепкого, заботиться о трех мужьях не смогу. Вот почему я согласилась на Джорджа Клуни".

Мораль: если женщина лжет, то из лучших и высоких побуждений, и всегда для блага окружающих.
  • Какэтко
Время создания страницы: 0.23 секунд


@Mail.ru -